Персональный сайт Владимира Дмитриева

«В действительности все иначе, чем на самом деле»
   



 






Главная

Создание сайта
Мои стихи
Моя живопись
Мой фотоальбом
Мои увлечения


Форум моего сайта
Гостевая книга

Карта моего сайта


Если у Вас есть свой сайт, то Вы можете неплохо на нем заработать! Ну а если у Вас своего сайта нет, то самое время его создать, используя сервисы linkfest.ru :Зарабатывайте своём сайте




Не зарегистрирован


12.12.10 

30.11.10 

17.11.10 







Яндекс.Метрика

Почему Бегун

  • рассматриваем любые сайты с качественной аудиторией
  • посещаемость от 2 посетителей в день
  • оплата за показы баннеров или переходы с объявлений
  • от 2 до 50 у.е. с тысячи уникальных посетителей
  • не нужно отказываться от других рекламных позиций
  • возможность размещения нескольких рекламных блоков на странице
  • удобные и быстрые выплаты

Шесть потрясающих стихотворений Иосифа Бродского

Иосиф Бродский



Девушки, которых мы обнимали,

 с которыми мы спали,

 приятели, с которыми мы пили,

 родственники, которые нас кормили и все покупали,

 братья и сестры, которых мы так любили,

 знакомые, случайные соседи этажом выше,

 наши однокашники, наши учителя, -- да, все вместе, --

 почему я их больше не вижу,

 куда они все исчезли. Приближается осень, какая по счету, приближается осень,

 новая осень незнакомо шумит в листьях,

 вот опять предо мною проезжают, проходят ночью,

 в белом свете дня красные, неизвестные мне лица. Неужели все они мертвы, неужели это правда,

 каждый, который любил меня, обнимал, так смеялся,

 неужели я не услышу издали крик брата,

 неужели они ушли,

 а я остался. Здесь, один, между старых и новых улиц,

 прохожу один, никого не встречаю больше,

 мне нельзя входить, чистеньких лестниц узость

 и чужие квартиры звонят над моей болью. Ну, звени, звени, новая жизнь, над моим плачем,

 к новым, каким по счету, любовям привыкать, к потерям,

 к незнакомым лицам, к чужому шуму и к новым платьям,

 ну, звени, звени, закрывай предо мною двери. Ну, шуми надо мной, своим новым, широким флангом,

 тарахти подо мной, отражай мою тень

 своим камнем твердым,

 светлым камнем своим маячь из мрака,

 оставляя меня, оставляя меня

 моим мертвым. 1961



Бессмертия у смерти не прошу. Испуганный, возлюбленный и нищий, - но с каждым днём я прожитым дышу уверенней и сладостней и чище.

Как широко на набережных мне, как холодно и ветрено и вечно, как облака, блестящие в окне, надломленны, легки и быстротечны.

И осенью и летом не умру, не всколыхнётся зимняя простынка, взгляни, любовь, как в розовом углу горит меж мной и жизнью паутинка.

И что-то, как раздавленный паук, во мне бежит и странно угасает. Но выдохи мои и взмахи рук меж временем и мною повисают.

Да. Времени - о собственной судьбе кричу всё громче голосом печальным. Да. Говорю о времени себе, но время мне ответствует молчаньем.

Лети в окне и вздрагивай в огне, слетай, слетай на фитилёчек жадный. Свисти, река! Звони, звони по мне, мой Петербург, мой колокол пожарный.

Пусть время обо мне молчит. Пускай легко рыдает ветер резкий и над моей могилою еврейской младая жизнь настойчиво кричит.


Прощай, позабудь и не обессудь.

А письма сожги, как мост. 

Да будет мужественным твой путь, 

да будет он прям и прост. 

Да будет во мгле для тебя 

гореть звёздная мишура, 

да будет надежда ладони

 греть у твоего костра.

 Да будут метели, снега, дожди 

и бешеный рёв огня, 

да будет удач у тебя впереди 

больше, чем у меня. 

Да будет могуч и прекрасен бой, 

гремящий в твоей груди.

Я счастлив за тех, которым с тобой,

 может быть, по пути.


Волхвы забудут адрес твой.

 Не будет звёзд над головой. 

И только ветра сиплый вой 

расслышишь ты, как встарь. 

Ты сбросишь тень с усталых плеч,

 задув свечу, пред тем как лечь, 

поскольку больше дней, чем свеч

 сулит нам календарь.

Что это? Грусть? Возможно, грусть.

 Напев, знакомый наизусть. 

Он повторяется. И пусть. 

Пусть повторится впредь.

 Пусть он звучит

 и в смертный час,

 как благодарность уст и глаз 

тому, что заставляет нас

порою вдаль смотреть.

И молча глядя в потолок,

 поскольку явно пуст чулок, 

поймёшь, что скупость - лишь залог

 того, что слишком стар. 

Что поздно верить чудесам. 

И, взгляд подняв свой к небесам, 

ты вдруг почувствуешь, что сам - 

чистосердечный дар.




Bсё равно ты не слышишь, всё равно не услышишь ни слова, 

всё равно я пишу, но как странно писать тебе снова, 

но как странно опять совершать повторенье прощанья. 

Добрый вечер. Kак странно вторгаться в молчанье.


Bсё равно ты не слышишь, как опять здесь весна нарастает,

 как чугунная птица с тех же самых деревьев слетает, 

как свистят фонари, где в ночи ты одна проходила, 

распускается день - там, где ты в одиночку любила.


Я опять прохожу в том же светлом раю,

 где ты долго болела, где в шестом этаже 

в этой бедной любви одиноко смелела, 

там, где вновь на мосту собираются

 красной гурьбою те трамваи, 

что всю твою жизнь торопливо неслись за тобою.


Боже мой! Bсё равно, всё равно за тобой не угнаться, 

всё равно никогда, всё равно никогда не подняться 

над отчизной своей, но дано увидать на прощанье, 

над отчизной своей ты летишь в самолёте молчанья.


Добрый путь, добрый путь, возвращайся с деньгами и славой. 

Добрый путь, добрый путь, о как ты далека, Боже правый! 

О куда ты спешишь, по бескрайней земле пробегая, 

как здесь нету тебя! Tы как будто мертва, дорогая.


B этой новой стране непорочный асфальт под ногою, 

твои руки и грудь - ты становишься смело другою,

 в этой новой стране, там, где ты обнимаешь и дышишь, 

говоришь в микрофон, но на свете кого-то не слышишь.


Cохраняю твой лик, устремлённый на миг в безнадежность,

 - безразличный тебе - за твою уходящую нежность, 

за твою одинокость, за слепую твою однодумность, 

за смятенье твоё, за твою молчаливую юность.


Bсё, что ты обгоняешь, отстраняешь, проносишься мимо, 

всё, что было и есть, всё, что будет тобою гонимо,

 - ночью, днём ли, зимою ли, летом, весною 

и в осенних полях, - это всё остаётся со мною.


Принимаю твой дар, твой безвольный, бездумный подарок, 

грех отмытый, чтоб жизнь распахнулась, как тысяча арок, 

а быть может, сигнал - дружелюбный - о прожитой жизни,

 чтоб не сбиться с пути на твоей невредимой отчизне.


До свиданья! Прощай! там не ты - это кто-то другая. 

До свиданья, прощай, до свиданья, моя дорогая. 

Oтлетай, отплывай самолётом молчанья - в пространстве мгновенья,

 кораблём забыванья - в широкое 


Дорогой Карл Двенадцатый, сражение под Полтавой,
слава Богу, проиграно. Как говорил картавый,
время покажет — кузькину мать, руины,
кости посмертной радости с привкусом Украины.
То не зелено-квитный, траченый изотопом,
— жовто-блакитный реет над Конотопом,
скроенный из холста: знать, припасла Канада —
даром, что без креста: но хохлам не надо.
Гой ты, рушник-карбованец, семечки в потной жмене!
Не нам, кацапам, их обвинять в измене.
Сами под образами семьдесят лет в Рязани
с залитыми глазами жили, как при Тарзане.
Скажем им, звонкой матерью паузы метя, строго:
скатерТью вам, хохлы, и рушником дорога.
Ступайте от нас в жупане, не говоря в мундире,
по адресу на три буквы на все четыре
стороны. Пусть теперь в мазанке хором Гансы
с ляхами ставят вас на четыре кости, поганцы.
Как в петлю лезть, так сообща, сук выбирая в чаще,
а курицу из борща грызть в одиночку слаще?
Прощевайте, хохлы! Пожили вместе, хватит.
Плюнуть, что ли, в Днипро: может, он вспять покатит,
брезгуя гордо нами, как скорый, битком набитый
отвернутыми углами и вековой обидой.
Не поминайте лихом! Вашего неба, хлеба
нам — подавись мы жмыхом и колобом — не треба.
Нечего портить кровь, рвать на груди одежду.
Кончилась, знать, любовь, коли была промежду.
Что ковыряться зря в рваных корнях глаголом!
Вас родила земля: грунт, чернозем с подзолом.
Полно качать права, шить нам одно, другое.
Эта земля не дает вам, кавунам, покоя.
Ой-да левада-степь, краля, баштан, вареник.
Больше, поди, теряли: больше людей, чем денег.
Как-нибудь перебьемся. А что до слезы из глаза,
Нет на нее указа ждать до другого раза.

С Богом, орлы, казаки, гетманы, вертухаи!
Только когда придет и вам помирать, бугаи,
будете вы хрипеть, царапая край матраса,
строчки из Александра, а не брехню Тараса.

Стихотворение, прочитанное 28 февраля 1994 года на вечере в Квинси-Колледже (США) и опубликованное в 1996 году в газете "Вечерний Киев", вызвало на Украине бурю негодования. По этическим, вероятно, соображениям, оно не было включено в собрание "Сочинений Иосифа Бродского" (СПб., 2001) и в настоящее время доступно только в интернет-версии. Хотя, по большому счету, не понятно, чем руководствовались в этом случае составители сборника и почему стихотворения Бродского, в которых дается негативное описание российской действительности ("Пятая годовщина", "Набросок", "Представление"), в нем присутствуют.

Неужели ущемление чувств "чужого" народа нас заботит больше, чем своего собственного?

Нельзя забывать об одном немаловажном факте: хотя формально стихотворение Бродского называется "На независимость Украины", написано оно было не в связи с обретением страной государственного статуса, а по случаю поспешного желания ее лидеров примкнуть к своему еще недавно общему с Россией противнику. Стремление Украины стать членом НАТО фактически явилось заявлением о том, что теперь в любой момент она может выступить против России — своего бывшего партнера и союзника. Именно этот шаг украинских лидеров не только Бродский, но и многие его соотечественники восприняли как удар в спину. Вероятно, поэтому тема предательства звучит у поэта на протяжении всего стихотворения.

В начале стихотворения поэт вспоминает трагические для России события Северной войны (1700.1721), когда украинские войска неожиданно перешли на сторону шведского короля Карла XII ("Дорогой Карл XII, / сражение под Полтавой, / слава Богу, проиграно. / Как говорил картавый, / время покажет "кузькину мать."), и сравнивает поведение украинского гетмана с заявлениями Ленина ("картавого"), который в ходе первой мировой войны призывал к поражению своей страны на том основании, что эта война велась империалистическим правительством[203]. Упоминание "кузькиной матери" свидетельствует о печальной преемственности в поведении коммунистических лидеров, которые в стремлении удержать власть или в своих узконационалистических пристрастиях часто пренебрегали интересами страны. Знаменитое обещание Хрущева показать "кузькину мать" Америке на деле обернулось ущемлением территориальных прав России и передачей Украине Крымского полуострова в 1954 году.

Следующая строка стихотворения "жовто-блакытный реет над Конотопом", с одной стороны, продолжает тему предательства Мазепы (желто-синие государственные цвета Украина взяла у Швеции, после того как в ходе Северной войны ее войска перешли на сторону противника), а с другой, — отсылает читателей к событиям еще более далекого прошлого.

В середине XVII века война с Польшей, которая началась так удачно для Богдана Хмельницкого (запорожские казаки несколько раз разгромили польские войска), закончилась поражением Украины в битве при Берестечке (1651) и обращением гетмана к России с просьбой присоединить Малороссию к Московскому государству. После долгих колебаний Москва дала положительный ответ на просьбу гетмана. Колебания же были вызваны тем, что за принятием решения о присоединении Украины для России неизбежно следовала войной с Польшей, что и произошло: в 1654 году Украина вошла в состав Московского государства, с 1654 по 1656 год Россия вела войну с Польшей за освобождение украинских земель.

После смерти Богдана Хмельницкого ситуация на Украине изменилась. Преемник Хмельницкого гетман Выговский был сторонником Польши; заключив соглашение с Крымским ханом, он выступил против Москвы, результатом чего стало жестокое поражение русских под Конотопом, о котором Бродский упоминает в стихотворении. Об этом сражении С.М.Соловьев писал:

"Цвет московской конницы, совершившей счастливые походы 54 и 55 годов, сгиб в один день; пленных досталось победителям тысяч пять; несчастных вывели на открытое место и резали как баранов: так уговорились между собою союзники — хан крымский и гетман Войска Запорожского!"[204].

В "Курсе русской истории" В.О.Ключевского так описываются события под Конотопом: "Малороссия втянула Москву и в первое прямое столкновение с Турцией. По смерти Богдана началась открытая борьба казацкой старшины с чернью. Преемник его Выговский передался королю и с татарами под Конотопом уничтожил лучшее войско царя Алексея (1659). Ободренные этим и освободившись от шведов с помощью Москвы, поляки не хотели уступать ей ничего из ее завоеваний. Началась вторая война с Польшей, сопровождавшаяся для Москвы двумя страшными неудачами, поражением князя Хованского в Белоруссии и капитуляцией Шереметева под Чудновом на Волыни вследствие казацкой измены. Литва и Белоруссия были потеряны"[205].

За несколькими строчками стихотворения Бродского скрывается полная драматизма история взаимоотношений двух стран. И хотя не все в этой истории было гладко и безупречно, но хорошее все же преобладало над плохим, и это хорошее, в представлении поэта, было перечеркнуто желанием новых украинских лидеров открыто стать на сторону НАТО, своего еще недавно общего с Россией противника.

В задачи данной книги не входит подробное исследование взаимоотношений Украины и России, но если мы изучаем творчество поэта, вполне естественно постараться понять причины, побудившие его к тем или иным действиям. Нельзя довольствоваться соображениями одной из сторон, в данном случае "обиженной" Украины, следует рассмотреть и противоположную точку зрения. И здесь без обращения к истории не обойтись, а история эта, к сожалению, далека от идиллии.

Тот факт, что мнение Бродского было облечено в крайне эмоциональную форму, тоже можно понять, — ведь и поступок Украины, который послужил поводом для написания стихотворения, выходил за рамки исторически сложившихся морально-этических принципов взаимодействия между дружественными странами.

На протяжении длительного периода истории Россия строила свои отношения с Украиной, исходя из идеи славянского содружества, часто в ущерб своим собственным интересам, не говоря уже о том, что потенциальным врагам территории не раздаривают. Возможно, и не на Украину был направлен отрицательный заряд стихотворения Бродского, а на себя самого, наивного, воспринимавшего эту страну как ближайшего друга и союзника, на которого в любой момент можно положиться.

Терять друзей, равно как и свои иллюзии, всегда тяжело, вряд ли кому-нибудь в подобной ситуации удается сохранить беспристрастный тон повествования и безупречно взвешенную позицию наблюдателя». 



Анимации огонь скачать

                                                           
                                                          
© 2018 Владимир Дмитриев    www.bsvdinfo.web-box.ru  почта  vdmitriev77@gmail.com Все права защищены
 
Телефон: +7 920 213 84 05
     

ВебСтолица.РУ: создай свой бесплатный сайт!  | Пожаловаться  
Движок: Amiro CMS